Продолжение ранее начатого материала.
Статья августовского номера The Field Artillery Journal 1923 года. Автор воспоминаний – офицер полевой артиллерии Армии США – майор Michael J. Fibich. Перевод на русский язык осуществлен командой SGS-mil. Статья переводилась и публикуется исключительно в целях изучения альтернативн� �й истории восточного пространства в событиях начала ХХ века.
… Передовые пушки, как правило, взвод постоянно дежурили, как передовая группа. Когда голова колонны достигла Horsk, дальнейшее продвижение одно из моих орудий (4/11 p.a.p.) было остано влено огнем бронеавтомобиля. Оск! олок снаряда убил шофера и из машины, выскочил пулеметчик, побежал к обочине дороги, в канаву, и сраженный пулей там упал. Автомобиль был новый, размещал в себе один пулемет, и, казалось, что был создан на шасси автомобиля Ford.
Мы продолжали движение далее в восточном направлении к Kartusa Bereza. Местность, через которую мы были тогда продвигались, была безраздельно обобрана, кроме сена и соломы. Мы, только что прошли через часть территории знаменитых пинских боло т, которые находились от нас на юг и восток. Лошадей мы сохранили очень хорошо. Батальон реквизировал столько сена и соломы, сколько это было возможно.
Мужчины, за немногими исключениями, спали в сенных сараях. Каждый раз! , ког�! �а я приходил к выбранному для постоя сенному сараю, мой ординарец выбрасывал верхний слой сена, потому что большевики спали на нем несколько часов назад. Как стало холодать, мы делали глубокие углубления для себя в свежем сене и наши тела были полностью покрыты сеном, так что только головы были видны. Штаб батальона обычно размещался в соседней избе, к которой принадлежал сенный сарай.
Это земля аистов. Почти на каждом крестьянском доме, можно было видеть серых и белых аистов сидящих в одиночестве на вершинах своих гнезд.
Люди чувствовали себя хорошо, хотя до некоторой степени были уставшими. Я ни разу не был более уставшим в моей жизни, но усталость имела великолепное настроение и о нем говорили со смехом. Нам не хватало пищи солдат и офицеров. Ничего, кроме картофеля и черного ячменного хлеба нам не выдавалось в течение нескольких дней. Леса были полны диких грибов. Небольшие количества свинины и других видов жира можно было иногда закупить. Мы могли требовать � �т крестьян очень малого, так как ! они с! ами очень мало чего имели.
Все же, несмотря на эти недостатки, нам удалось подготовить обстоятельства и в разрешенное время, проводить роскошные банкеты. Мы ели картофельные оладьи, часто три раза в день. Каждый штаб артиллерийского батальона имел официальную печать, которой подтверждались возможные заказы. Время от времени, я отправил солдата в Варшаву. Приказа батальона было достаточно, чтобы пропустить его через линию фронта. Моя мать посылала меня с интервалами, в Варшаву из Нью-Йорка, сахар, который был очень трудно приобрести в Польше в то время. Я в подслащенной кипяченой водой с сахаром, варил ячменный хлеб с отрезанной коркой, а затем жарил его на сале. Это было очень хорошо, когда вы были голодны.
Воспоминаю о тушеном р агу с почками, которое приготовл�! �лось! , чтобы не мучить нас часто голодом. Для того, чтобы найти почки было проблемой. Все, что мы могли бы найти – были грибы. С ними мы сами делали лучшие рагу, которое я считаю, когда-либо ел при подобных условиях.
Мы пили в большом количестве чай , но иногда без сахара. Если наша поставка сахара была очень скудны, то мы нашли способ обойти это трудности.
Польский солдат делал для себя большую кружку чая или заполнял им три или четыре стакана, и давал чаю немного остыть. Затем он помещал кусочек сахара в рот и поспешно запивал весь чай. Это было хорошо, когда у вас не было ничего другого.
Чем дальше мы продвигались на восток, тем более нейтральным и пассивным становилось отноше ние крестьян к нам. Я не могу сказ! ать, �! �то это отношение было враждебным. Прежде всего, они были искренне рады, что большевики были отброшены. Независимо от симпатии к нам они, вероятно, питали ее в свое время к «советской стране», теперь она превратилась в сильную ненависть замешанную на страхе. В тех случаях, когда не было никакой активной поддержки польских войск, они вели себя в манере, которую можно было бы назвать «осторожным выжиданием». Они не собирались предлагать нам ничего, пока они не узнавали, в какой степени мы собирались реквизировать продукты питан� �я и их кормовые запасы. Поляки платили за все поставки, которые были приняты их меморандумом будущих выплат или путем оплатой в польских марок.
Однако во многих населенных пунктах очень мало запасов был оставлено большевиками. Было одно исключение этому, в Слуцке, в конце нашего марша. В этом населенном пункте большевики сосредоточили большие количества пищевых и кормовых запасов, которые они реквизировали в Польше. У них не было времени, чтобы вывезти с собой все, прежде чем прибыл и мы.
В тех частях Польши, где большевики имели время, чтобы сделать реальную, насильственную продразверстку, на самом деле, практически ничего не осталось для крестьян. То, что они не могли взять с собой, они уничтожали огнем амбары и сараи. Таким образом, крестьяне, естественно, боялись, что поляки могли бы отнять у них то, что у них итак было мало. Я уверен, что в целом, польские войска были щедры и руководствовались здравым смыслом.
Иногда, когда мой ординарцу удавалось иметь успех (неясный или несомненный) в поиске что-то «хорошего» и он подготавливал настоящую еду, то не было редкостью зрелище полуголодных баб и детей, стоящих рядом с тем местом, где я ел и глядящими с жадностью на меня. Я был голоден, и также должен был есть, чтобы поддерживать хорошую физическую форму, и не просто достаточно, чтобы «ходить», поэтому их выводили. Это было печальное зрелище, но что можно было сделать.
Примерно в это время, у меня было характерное чувств� �, что я болен аппендицитом. Мо! я пра! вая сторона вызывает у меня массу неудобств и доктор опасался, чтобы аппендицит стал острым. Это был, без сомнения, неприятное ощущение подозревать, что есть острый аппендицит и в радиусе 48 миль нет ближайшей станции первой помощи, где возможно, может быть выполнена операция. Единственный транспорт к тому месту, будет перевозка в телеге по сельской местности.
Польская армия потерпела много потерь из-за отсутствия медицинского и санитарного оборудования. В те времена страна была слишком бедна, чтобы купить его за границей в достаточном количестве. Были времена, когда раненные солдаты оставались в покое на дороге, после поспешного применения самого элементарного оказания первой медицинской помощи.
Боль от аппендицита � �ильно беспокоила, и раздражала м! еня д! о такой степени, что я реквизировали в одном из близлежащих усадьб, большую открытую коляску и впряг в нее две артиллерийские лошади. В течение следующего дня или около того, я ехал в ней во главе своей колонке, в то время как моя лошадь шла в тылу. В ряде случаев, я вел наблюдение за огнем своих пушек из кареты. Прошло много времени, прежде чем я имел достаточно доказательств того, что мои неудобства – это не острый аппендицит. Я перешел на диету и больше ел лапшу, чтобы понизить болевые ощущения.
У меня было два санитара, личный ординарец и один человек с моей лошадью. Последний, естественно, всегда был со мной. Первый последовал меня с места на место. Я реквизировали для него легкую рессорную тележку с одной лошадью. В ней содержался багаж и необходимое личное снаряжение. Обычно он последним покидал место расквартирования …
To be continued …
Zim