Завершение первой части воспоминаний.

Статья августовского номера The Field Artillery Journal 1923 года. Автор воспоминаний – офицер полевой артиллерии Армии США – майор Michael J. Fibich. Перевод на русский язык осуществлен командой SGS-mil. Статья переводилась и публикуется исключительно в целях изучения альтернативн� �й истории восточного пространства в событиях начала ХХ века.

... После того, собрав воедино все наши принадлежности, он следовал за общим направлением колонны.

Ну вот, появилась необходимость в поставках лошадей для 11-польской дивизии.

Зачастую, лошадей наблюдали бродящими с� �еди деревьев, по своей собственн! ой воле. Многие крестьяне скрывали своих лошадей на опушках густых лесов.




Всякий раз, когда это было возможно, я забирал вех бродячих лошадей и отправлял их для использования в батальоне. Если возникла необходимость в определенном количестве повозок, последние реквизировались у местного населения (включая погонщика) на определенный период времени. Как только потребность в них прекращалась, каждый крестьянин с его лошадями и повозкой разрешалось возвр ащаться домой.

На восточной окраине Kartusa Bereza есть два потока. Главный мост был разрушен большевиками и в соответствии с согласием командира пехоты, я должен был пересечь оба потока несомненно в 05.00 утра. Крестьяне сообщили нам, что потоки были проходимы с лошадьми. Пехота должна была пройти по мосту около 3 км ниже � �о течению, а затем приступить не�! �едле! нно, к занятию местности к востоку от разрушенного моста, то есть, в общем направлении, в котором должен был идти я. Они были уверены, что займут эту местность до 05.00 утра.

В 06.00, будучи проинформированным от пехотных патрулей, что наша пехота пересекла мост, я пошел к ручью. Мои батареи были остановлены в городе по обочине дороги, для формирования колонны. Я продолжил движение вперед с несколькими санитарами и моим ординарцем до ближайшего ручья, для того, чтобы найти место брода. Быстро такое место было найдено. Затем я послал приказ с адъютантом к батарее, чтобы она начала марш, и пришпоривая свою лошадь, я сказал санитарам, чтобы они следовали за мной. Я не прошел более 300 метров в направлении второго потока, когда большевики открыли по моей маленькой группе внезапный огонь из пулеметов и винтовок. Мои санитары проскакал в тыл так быстро, как только могли их лошади. Моя лошадь, к которой у меня было много уважения и у которой я считаю, было больше здравого смысла, чем у меня, инстинктивно повернулся на одной ноге в наш ты л, встала на мгновение на дыбы, и �! �омча! лась по направлению к батарее.

За этот короткий промежуток мой ум работал быстрее, чем когда-либо он делал до этого. «Будет ли мне безопаснее, вернуться на лошади или без нее»? была у меня мысль. Я решил, что наиболее комфортно в данной ситуации быть на «четвереньках». Поэтому я совершил прыжок, приземли лся в мягкой черный дерн и пополз обратно к ручью. Там я выполнил действие «Элизы в хижине дядюшки Тома» быстро прыгая в отраженных лучах солнца к противоположному берегу. Большевики могли бы захватить трофеев или по крайней мере мертвые тела, если бы они были более инициативны. Но они были уверены, без всяких сомнений, что они «попали в меня», особенно, когда они увидели мою лошадь, скачущую галопом обратно без своего наездника.

В любом исхода, что лучше мертвый или раненый солдат? Однако, я размышл! ял о �! �аковой перспективе и достиг бессознательно той несомненной стороны, убедившись, что пистолет был на месте.

Несколько пушек были подготовлены к бою на одной стороне дороги, и мы вели стрельбу с непосредственным наблюдением, прямо в плотные движущиеся колонны неприятеля. Утренняя дымка уже поднялась, и они были хорошо различимы. Зрелище было очень впечатляющим. 75-мм снаряды рикошетировали от земли, вырезая глубокие рытвины в грязи и в их рядах. Они были приблизительно от нас на удале нии от 700 метров до двух километров. Это было дело каждого артиллериста для себя. Тут и там можно было услышать , как офицер говорил артиллеристам: «О! Той сбившейся куче уже достаточно, есть еще одна группа вон там, надо им дать немного». В результате этой неразберихи, я потерял всего-навсего восемь лошадей.

Мы продолжил� � наш марш на восток, к реке Szczara. З! десь ! большевики были хорошо закреплены на противоположном берегу. Наша пехота заняли старые немецкие окопы, которые были построены из бетона во время мировой войны, и которые были в удивительно хорошем состоянии. Именно там, где дорога Слуцк разрезала эти окопы примерно в километре от реки, прекрасный вид открывался с нашего берега реки. На противоположном берегу были бывшие русские окопы, сейчас, вероятно, заполненные большевиками. Неприятель имел несколько орудий и посылали нам свои приветственные послания, фактически чересчур горячо. Моя собственная пехота, по какой-то причине отказался позволить нам отправить несколько в ответ.

Около тридцати часов спустя, марш был продолжен. К этому времени положение большевиков становится отчаянным. Мы испытывали имающуюся у них большую силу, им было очень тяжело.

От крестьян мы узнали, что они используют от десяти до двенадцати лошадей к пушке. Мы перестали отныне идти с пехотой или, по крайней мере, по той же дороге. Они во спользовались многочисленными &l! aquo;�! �ороткими остановками». Наше общее направление было теперь Baranowicze. Мы прибыли форсированным и обходным маршем, всего приблизительно 20 километров к западу от этого города.

Когда мы дошли до этого последнее места, наша пехота была очень уставшей. Лошади были тоже были уставшими. Всякий раз, когда это возможно, я разрешил мужчинам, чтобы они перемещались на повозках и в повозках. Были выполнены очень длительные марши. Однажды, один из таких маршей включал непрерывный поход приблизи тельно на 77 километров (около 48 миль), а после 6-и часового отдыха, марш был продолжен еще на 40-к километров.

Первый отдых продолжался приблизительно с 10.00. до 15.00. Большая часть марша была произведена на плохом состоянии дорог, и мы, естественно, сделали хорошее время. Последний отдых был мною увеличен приблизительно на 25 минут.

С тех пор, вплоть до захвата Sluck, трудности лошадей и мужчин не были больше столь великими. Местность, через которую мы должны были идти, была довольно богата продуктами. Почти каждый солдат был одет по-разному. Многочисленные большевистские шинели и казачьи меховые шапки были в качестве доказательства, того факта и счастливого явления, что становилось уже очень холодно.

Во Франции, пехота всегда критиковала артиллерию за ее невозможность идти в ногу с ней. В Польше, я часто имел подозрение, что пехота не перемещается вперед достаточно быстро для артиллерии. Все пехотные подразделения в 11-й дивизии, которую я поддерживал, не могли сделать каких-либо обоснованных жалоб, что мои пушки не были под рукой тогда, когда они были необходимы. Я двигался на протяжении всего периода наступления, что называется «наступая на пятки» пехоты.

Поскольку часть 2-я воспоминаний майора Michael J. Fibich описывает психологические тонкости ведения войны (а не просто банальные воспоминания) то, часть 2-я будет публиковаться исключительно частично.

Извиняйте ничего лично. Просто business.

Zim